[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Аниме форум » Все об аниме » Фанфики » FMA/FullMetal Alchemist/Стальной алхимик
FMA/FullMetal Alchemist/Стальной алхимик
MикуДата: Воскресенье, 13.06.2010, 16:13 | Сообщение # 1
Добавить в друзья
Ранг: Владыка мира
Сообщений: 5002

Награды:
За создание сайта За 200 постов За 300 Постов За 500 Постов За 100 Постов За 1000 Постов За 600 Постов За 700 Постов За 800 Постов За 900 Постов За 500 Постов За 1500 Постов За 2000 Постов За 2500 Постов За 3000 Постов За 4000 Постов За 5000 Постов
Статус: Offline


Визит

-Молодой человек, курить в тамбуре строго запрещено. Потерпите до прибытия поезда.
Он потушил сигарету о правую руку, вызвав у женщины крайнее удивление. Конечно, странно, когда прожигают себе руку, не морщась от боли. Откуда ей знать, что под перчаткой таится не кожа, а сталь.
Дамочка раздражала всем своим видом: дотошная дородная тетка без намека на вкус и чувство прекрасного, истощенная жизнью с мужем-алкоголиком и детьми-оборванцами, которые не желают её слушаться с младенчества. Всем видом своим она демонстрировала неблагополучие.
Колеса замедляли стук, предвещая скорое прибытие к пункту назначения. Летнее марево и закрытые окна не давали спокойно вздохнуть, ослепительно белая рубашка прилипала к спине, широкой и надежной. Наконец-то его нога ступит на родную землю, наконец-то глазам явится пейзаж краев, в которых было проведено их с братом беззаботное детство.
Двери с режущим слух скрипом отворяются, перрон уныло встречает прибывших пыльными столбами, маленькими павильончиками, в которых с вас сдерут денег втридорога, огромные по своей высоте колонны, слишком вычурные и отдающие запахом бездомных.
Только те, у кого нет дома, так часто скитаются по вокзалам.
Он относился к числу тем, кому возвращаться некуда. А потому скамья в зале ожидания стала традиционным местом отдыха, а газеты из киосков – ежедневным чтивом.
Его родной городишка, который являлся городом лишь на бумагах, приветствовал июльским пеклом и безоблачным небом, предвещающим засуху.
Такси заменяли старые развалюхи, которым давно пора стать экспонатами музея, а не рабочим транспортом.
Сначала ряды небольших домишек можно назвать плотными, но чем ближе Эдвард был к старому дому Рокбеллов, тем реже на глаза попадались жилые дома.
Дорога, протоптанная много лет назад, сияла желтизной песка. Это не речной песок, в котором приятно утопают ноги. Это глина, которая неприятно засыхает на сапогах после ливня.
Вокруг раскинулись величавые поля, в которых так приятно прикорнуть час-другой в теплый сентябрьский вечер. Они напоминают Элрику о матери, о беззаботном детстве с братом и Уинри, к которой покорно и подозрительно быстро несли ноги.
Что уж говорить, Эд ненавидел всю эту атмосферу деревни, свыкшись за последние годы с духотой столицы. Ему было гораздо комфортней шагать по булыжным мостовым, заходить в уютные бистро, заказывать кофе по утрам и чувствовать, с какой поразительной скоростью идет жизнь, с каким приятным вкусом. Он предлагал ей переехать в столицу неоднократно, но в каждый раз он получал от нее решительный отказ. Она объясняла это тем, что не может оставить бабушку. Но это же было враньем. Бабушка всегда была самостоятельной и чувствовала себя живее всех живых, опустошая каждый день по стаканчику медовухи.
Приходилось покупать билеты на поезд и придумывать повод для своего визита. Что-нибудь из серии «Болты в броне слишком быстро расшатываются» или «Каркас ноги начинает подозрительно скрипеть». Что бы придумать к сегодняшнему случаю?
Деревянная дверь, покрытая местами облупившейся белой краской, закрыта на замок. Немного боязно стучать в эту рухлядь, но великая механик автоброни не удосужилась присобачить дверной звонок.
Дверь со скрипом, свойственным всему старому, открывается. На пороге стоит бабуля, с упомянутой ранее кружкой медовухи. Не обязательно смотреть в кружку, она предназначена только для выпивки, которую «в профилактических целях дезинфекции организма» она употребляла.
Она довольно ухмыльнулась, как старая холеная кошка, завидевшая в пакете хозяйки заветную колбасу. Меня раздражает её улыбочка по моему приезду. Словно у меня на лбу чернилами написано, зачем я притащился в эту Богом забытую деревню. А вдруг Ал оставил такой прощальный подарок?
-Ты чего за лоб держишься, балбес? Проходи, Уинри в мастерской.
Усердно выдавив из себя «Спасибо, бабуля», он шагнул на ковер, побитый молью и истоптанный еще в те годы, когда её внучка под стол пешком ходила.
Слышится злобный стук металла. Похоже, придает форму пластинам стали. Скорей всего, стоит сейчас посреди мастерской, в сварочной маске, рукавицах, комбинезоне, злая и разгоряченная. Это в его голове имеет двойной, по-своему притягательный смысл, но не стоит надеяться, что эта девчонка так просто бросит остывать свои железки. Скорей уж она бросит в него чемодан с инструментами.
-Эй, Уинри, что ты тут…
-Не мешай! Я занята.
Она даже не оглядываясь, продолжила сварку.
Чтож, придется обратить на себя внимание чудо-механика необычным способом.
Он схватился за раскаленную сталь правой рукой, перчатка мгновенно сгорела, пальцы протеза начинали плавиться, прикипая к пластине.
-Твою мать! Ты что, сдурел совсем? Тупоголовый кретин!
Из мастерской раздавались крики, на которые следовали ответные:
-Ай, Уинри, больно же! Безмозглая женщина!
Бабушка лишь ехидно поинтересовалась с кухни:
-Что это вы там творите? Элрик, упаси Господь, я зайду в мастерскую и увижу что-то, неугодное Богу до замужества.
-Что тебе в голову лезет, старая карга?
-Как ты бабушку назвал?
-Ай, только не гаечным ключом!
Всё-таки сцена приветствия у них почему-то с годами не меняется. От Уинри не дождешься чего-то из разряда «Привет, я так соскучилась, Эд», нет. Скорее уж Мустанг подарит Элрику звание подполковника за красивые глаза.
Немного остудив свой пыл, она наконец-таки осознала суть ситуации, буркнув с чувством вины:
-И что с тобой случилось в этот раз?
В этот раз придумывать не пришлось:
-Приварился к стали протезом.
-Вот так неожиданность! И где же ты так умудрился?
Они уже были готовы расхохотаться от всей абсурдности момента, но продолжали ломать комедию.
-Да, в местах не столь отдаленных. У одного механика в мастерской.
-Как же так, ты ходил к другому механику? Как ты мог? Подлец!- она хохотала своим неповторимым звонким смехом, прикрывая глаза.
-Ты что, ревнуешь? Кто знает, может быть по ночам я тайно крадусь на встречу к столичным механикам в безразмерных шароварах и измазанных мазутом. Мммм, просто верх сексуальности!- смеялся он, улыбаясь так широко, что на щеках появлялись ямочки.
И все-таки в таких приветствиях была своя прелесть. Она радушно обнимала старого друга, крепко прижимаясь, словно после долгой разлуки. За эти несколько секунд можно было почувствовать, какой бешеный ритм отбивает её сердце.
Хотелось взять её в охапку и унести на вокзал, сесть на поезд до столицы и запереть её в комнате, в которой будет много болтиков, шурупов и смазки, лишь бы была под боком. Только не было такой комнате, не было силы, способной удержать не желающую покидать Ризенбург Уинри, не было поезда, который покорно бы ждал на платформе и не было шурупов, винтиков, болтиков…
Так же было желание повалить ей на стол, предварительно спихнув все ненужное на пол, и все-таки исполнить грязное предположение бабули об их совместном досуге… Жалко, что Эд не успел бы сделать даже половины задуманного – слишком уж хорошо умеет колотить по рукам и голове младшая Рокбелл.
Ещё одним из вариантов было просто без объяснений поцеловать её, но вот незадача…
Она сама воплотила этот план в жизнь.

yuugiyuki


www.animekrasotki.ru
 
MикуДата: Воскресенье, 13.06.2010, 16:30 | Сообщение # 2
Добавить в друзья
Ранг: Владыка мира
Сообщений: 5002

Награды:
За создание сайта За 200 постов За 300 Постов За 500 Постов За 100 Постов За 1000 Постов За 600 Постов За 700 Постов За 800 Постов За 900 Постов За 500 Постов За 1500 Постов За 2000 Постов За 2500 Постов За 3000 Постов За 4000 Постов За 5000 Постов
Статус: Offline


Буран

Автоматы стрекочут цикадами. Ветер разбушевался, песчаная буря вот-вот разразится в пустыне. Вместо ручьев ключевой воды лишь окровавленный песок. А ведь кровь ишваритов не отличима от крови солдат. Но этого не объяснить начальству, спокойно сидящему в столице.
Люди на войне становятся дикарями, и плевать, насколько доблестны и гуманны они были до первого выстрела. Разум помутнен увиденными трупами, струпьями раненых, гангреной, лихорадкой, кровью, хлещущей фонтаном из рваных ран. Чудо вернуться целым из этого пекла.
Вместо чириканья птиц скрип кирзы сапог. Вместо газеты за утренним кофе карта базы противника за рюмкой водки, для храбрости и задора. Вместо родных стен дома обваливающиеся руины домов врага. Вместо прогулок по городу разведка в тылу врага. На войне все становится проще. Нет времени растягивать момент, надо действовать скоропалительно. Некогда здороваться, проще отдать честь старшему по званию. Некогда желать спокойной ночи, да и какая к чертям собачим, она может быть спокойная, когда не знаешь, проснешься ли завтра. Нет времени на долгие ухаживания с цветами и походами в театр.
Она понимала это лучше других. Ведь невозможно ждать от своего командира букеты алых роз на передовой. Не бывает любви на войне. Кроме патриотизма. Родина очень ревнива к своим защитникам, она не дает время на измены. Поэтому все должно было быть быстро и просто.
На войне правят бал инстинкты. Нет дружбы – есть стадное чувство. Нет героизма – есть инстинкт самозащиты. Нет благородства – есть нажива на падших. Снял автомат, забрал у трупа, которому они уж точно больше не нужны, патроны, если нужно, забрал что-нибудь ещё: спички, флягу, сапоги…
На войне люди вспоминают о человечности только тогда, когда затихает стрельба. Буран подарит детям пустыни пару часов на отдых.
Нельзя воевать вечно.
Она без разговоров шла, ведомая своим командиром в один из полуразрушенных бараков. Виляя по коридорам, шагая по треснувшему кафелю. Кажется, бывший лазарет. Одна из стен обрушилась, сюда попадали бомбы.
Он ничего не говорит. Она прекрасно понимает, зачем они тут оказались. Это даже по-своему романтично: он уводит её пересидеть бурю туда, где есть все необходимое.
Есть халаты, на случай, если он в порыве животной страсти разорвет её камзол, есть кровати со старыми матрасами, которые, несомненно, намного удобней земли, есть медикаменты, которые всегда под рукой, есть даже замок на двери, что само по себе стало небывалым чудом.
Пришли. Щелчок, и они остались наедине, разделяемые со всем миром дверью. Нет времени на ласки и нежности, просто снимайте камзол, лейтенант.
Мустанг помогает расстегнуть начищенные до блеска пуговицы, складывает формы на стол, заваленный ненужными бумагами.
Сняв с себя, на какой-то час, мундир, вспоминаешь, что ты все-таки женщина. Мужская грубая форма больше не скрывает всю нежность ключиц, всю манящую полноту груди.
При взгляде на её тело пробирает дрожь. Обида за каждый шрам, полученный ею на фронте. При других обстоятельствах она была бы неплохой женой и матерью, соседки бы завидовали её фигуре и элегантности. Её дети были бы красивыми, она воспитала бы их с любовью и строгостью, как и пободает настоящей женщине.
Но она давно отреклась от этой мысли, получив на руки именное оружие. Она смирилась с мыслью, что даже если она выживет на войне, вероятность её счастливой личной жизни чудовищно низка. Никому не нужна жена-калека, никого не прельщают шрамы. Никто не поймет, чему она посвятила жизнь.
Он глядел на неё, сидевшую на больничной койке. Она сутулилась, ей было неудобно находиться в одном нижнем белье, она была подавлена и молчалива.
Знал ведь, она стесняется в такие моменты. Она не любит себя, не смотря на то, как она по-своему великолепна. Она не фронтовая шлюха, раздвигающие ноги при первом встречном. Она не бесполое существо с автоматом. Она не бездумный убийца, жаждущий крови и мщения. Она всего лишь женщина. Он, конечно же, лучше остальных знает, насколько она слаба, сентиментальна, застенчива. Она немного дикая, потому что некому было ей приручить. А потому в её глазах всегда мелькает страх.
Рой коснулся губами шеи, не загорающей на знойном солнце Ишвара. На её теле тянутся линии шрамов от ножевых ранений, похожие на маленькие солнца, затянувшиеся пулевые ранения, розоватые следы от ожогов… Порой становится не по себе, когда узнаешь, сколько она перенесла на войне. Забываешь о том, что сам покрыт шрамами с головы до ног. Ведь ты мужчина, это твои украшения.
Она обнимает его за шею худощавыми руками, надеясь хоть как-то проявить свои чувства. Скупые, но искренние.
Она сдержанна до запуганности. И вряд ли их уединение когда-нибудь будет таким же пылким и страстным, как это описывается в женских романчиках, которые они оба презирали.
Не в силах терпеть, он срывает с неё последнее, что осталось от одежды. Её кожа пахнет потом, жаром, пылью и её собственным, солоновато-сладким запахом, который приятно дурманит.
Она старается не вздыхать тяжело даже когда вот-вот дойдет до оргазма, она молчит, по привычке. Потому что нельзя, чтобы сослуживцы прознали. Это позор на его имя. Нельзя быть застуканными.
Он прижимает её к себе, гладя по спине. Татуировка, в которой хранился раньше секрет огненной алхимии. Она, скорей всего, часами терпела боль от иглы, которая без остановок впивалась в нежную кожу, пока её отец не закончит эту свою запись. Красные чернила блекли со временем, а эта дань уважения отцу и работе его жизни останется с ней навечно. А она попросила обжечь ей спину, чтобы никто больше не узнал этой тайны. Никто, кроме Мустанга.
Она брала форму, спешно застегивала бюстгальтер, молча ложилась на другую кровать, боясь оказаться навязчивой в желании просто полежать на плече своего начальника. Это же недопустимо. Такого приказа не поступало.
Он смотрел на неё, когда она одевалась. Поправила мундир, разгладила складки на брюках, затянула потуже ремень, чтобы штаны не свалились с её осиной талии. Она снова прятала свою прелесть в грузность мужской формы, в которой чувствовала себя намного уверенней.
Для неё это было всего лишь потакание своему начальнику. Не могло же все это быть проявлением чувств. Ведь ему просто нужна была женщина. Любая. А она просто оказывалась рядом. Просто не умела оспаривать приказы. Просто не могла отказать. И грустно, и больно. Но все просто. Ведь на войне просто не бывает любви.
Он помнил её маленькую. Наивную и улыбчивую девчушку, волочившуюся по пятам. Лиза один раз ненароком сказала, что настанет и его очередь побегать за ней. Не ожидал Мустанг, насколько правдивой оказалась эта фраза. Прошло всего несколько лет, и теперь не ясно, кто у кого на побегушках. Ведь он несется за ней как угорелый, стоит ей исчезнуть из поля зрения. Наверное, ему придется к этому привыкнуть. За дорогими сердцу людьми всегда нужен присмотр. Кроме нее присматривать не за кем.
А за окном ещё бушевала буря.

yuugiyuki


www.animekrasotki.ru
 
Аниме форум » Все об аниме » Фанфики » FMA/FullMetal Alchemist/Стальной алхимик
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: